КАХРАМОН
Посвящается моему другу Гаджимагомеду Гаджимагомедову погибшему от
рук киллеров.
1
Звонок разрезал сон на две неравные части. Прошло всего четыре часа
непо-
нятных и утомительных сновидений. Он с трудом оторвал голову от влажной
подушки.
Впереди - три бессонных часа до звонка будильника. Многолетний подъем в
шесть
утра и ни минутой позже создал из природной «совы» абсолютного «жаворонка».
Каж-
дое утро, за ним приходила машина, и начинался, полный забот день, который
мог за-
кончиться и в двадцать два ноль-ноль, и позже. В семь тридцать
начальники цехов
докладывали о выполнении плана за сутки. Возникшие вопросы нужно было
решать
безошибочно и сразу. Производству не должны были мешать ни нерасторопные
снабженцы, ни хитроумные трудовики, ни консервативные и прижимистые
финанси-
сты. Все на заводе обязано подчиняться производству и сбыту. Будет сбыт, и
пять ты-
сяч человек будут сыты, довольны и счастливы. Не будет - значит, не будет
денег, а
работающему человеку все равно, по какой причине ему не выплатили его
кровные.
Вынь да положь! Ему наплевать, что завод постоянно переходит из одних
жадных рук
в другие. Я работаю, значит должен получить! А как – это уже ваша забота,
господин
исполнительный директор. Вчера он не выдержал и сорвался, наговорил новым
вла-
дельцам все, что думает о них, об их «заводской политике», контрактной
деятель-
ности, когда заводские деньги широким потоком плыли за рубеж. В результате
услы-
шал сакраментальную фразу – ВЫ УВОЛЕНЫ. Вечером, долго не мог уснуть.
Воро-
чался, так и эдак подстраивал под себя подушку. В конце концов, ему ведь
только три-
дцать пять лет, он ещё все может успеть – и работу хорошую найдет, и
женится, нако-
нец, на Насте. Она, конечно, молчит, но делает это как-то «громко». Только
забылся
тяжелым и неспокойным сном и…….. вот он звонок. Телефон звонил, и
казалось, под-
прыгивал на месте от нетерпения. Требовал внимания. Саша взял трубку и
осторож-
но поднёс к уху.
- Саня это ты!? Ты это Саша!? – женский голос был тревожен и пронзите-
лен. И это был не Настин голос.
- Саша ты меня слышишь? Ответь?!
- Я это, а вы кто?
- Это я, Мухаббат, жена Кахрамона. Кахи, друга твоего жена.
- Теперь узнаю. Что случилось Муха? – он давно придумал это прозвище,
упорно игнорируя, что Мухаббат по-русски означает «любовь».
- Кахрамона убили Саша! Застрелили вчера вечером около дома.
- Каху застрелили!!! Быть этого не может! Да у него чутьё как у волка, он
опасность печенкой чувствует!
- Это, правда, но вчера видно не сработало его чутьё. Приезжай Саша,
простишься с другом. У нас хоронят очень скоро. Завтра до заката про-
водим его.
- Ждите, рву в аэропорт!
Но сначала нужно было умыться, побриться, и он пошел в ванную. Из зеркала
на него смотрело лицо тридцатипятилетнего мужчины, среднего роста, с
волнистыми
светло русыми волосами и небольшими усами. Усталые серо-голубые глаза
красно-
речиво говорили о вчерашнем неудачном дне и, последовавшей за этим,
полубессон-
ной ночи. Он принял снотворное, а поспать не удалось.
Всю дорогу до аэропорта, в желтом автомобиле такси, он думал о том, что
Ка-
ха, Кахрамон – его закадычный друг и земляк, прошел с ним вместе два года
афган-
ского кошмара, а погиб где? В любимом ими обоими Ташкенте! Сколько раз
они с Ка-
хой уходили в рейд «на караван» и возвращались. А караван, как раз, не
возвращался.
Не приходил караван с оружием или наркотиками туда, где его ждали. Пропадал
бес-
следно в горах или в каменистой афганской пустыне. Оба хорошо говорили
по-
узбекски. Как это им помогало! Каха был умен и по-азиатски хитер. Среднего
роста,
хорошо сложенный, черноглазый и черноусый Кахрамон, на задании действовал
быст-
ро и умело. В его руках все становилось оружием: палка, камень, косточка
персика,
пояс халата. Кто же посмел напасть на грозного воина Кахрамона Гулямова?!
Самолет |